Роджер Уотерс разрушил «Олимпийский»

kp.ru 24 Апреля 2011, 20:33

Автор: Маргарита КАЛЬДЕРОН

Фото: Михаил СИНИЦЫН

Когда я узнала, что в Москве пройдет концерт Роджера Уотерса в рамках европейского тура The Wall, не могла нарадоваться сему известию, ведь увидеть вживую свою любимую группу уже и не надеялась. Такова обычно плата за любовь к “несовременной” музыке! Тем не менее, практически сразу мою радость сменила логически обоснованная грусть. Неужели великий пацифист, борец против капитализма Уотерс сможет просто так воскреснуть и вне контекста времени использовать классический концепт Pink Floyd The Wall ради собственных коммерческих амбиций? Слеза на моей щеке, скатившаяся сразу после первых аккордов этого мощнейшего спектакля, демонстрировала степень моего заблуждения.

The Wall до сих пор красивейший поэтичный вызов нашему миру, бельмо на глазу циничного и жестокого общества в лице настоящего, чувствительного человека, для которого ужас внешнего и внутреннего миров не может не отзываться личным кошмаром.

Смотрите фотогалерею «Роджер Уотерс разрушил «Олимпийский». Фото: Откат РУБЛЕВ

Хотя оригинальная концепция рок-оперы The Wall остается без изменений, в современной эпической постановке Уотерс использует новые элементы. Помимо пиротехнических нововведений и потрясающих воображение 3D-анимаций, Уотерс вместе с большой группой единомышленников достигает невероятного эффекта проникновения в зал, где эти сумасшедшая постановка и спецэффекты творят магию над зрителем, но лишь для того, чтобы как можно ближе подвести человека к сильнейшей смысловой основе проекта. Когда играет Goodbye Blue Sky, на стене кружат аэропланы, бомбардирующие нас необычными снарядами: кресты, серпы и молоты, звезды Давида, мусульманские полумесяцы и логотипы "Мерседес-Бенц". Во время Run like Hell появляются анимации с огромными надписями, выполненными в жесткой пародии на iPod: отвратный свин появляется рядом с iLead, разъяренно оскалив пасти собаки с iProtect, Дж.Буш и Мао - iBelieve, Гитлер - iPaint и т.д.

Смотрите фотогалерею «Роджер Уотерс разрушил «Олимпийский». Фото: Откат РУБЛЕВ

Далее возникают камбэки из анимационной версии The Wall, которая была засмотрена до дыр еще на стареньком видео многими из собравшихся в набитом до отказа “Олимпийском”.

Огромная страшная кукла школьного учителя, подобно пауку-мутанту, спускается откуда-то сверху во время исполнения The Happiest Days Of Our Lives и The Wall Part II. После победы над монстром, одержанной детишками, танцующими на сцене, звучит Mother, ознаменованная появлением огромного цветка (mother blow-up), поедающего маленький, едва раскрывшийся бутон.

Перед своим турне Роджер Уотерс просил поклонников со всего мира прислать фотографии близких, погибших в результате какой-либо из войн. В результате, каждый кирпич в огромной стене, сооруженной на сцене, являл собой отдельный экран, на который проецировалось изображение погибшего человека.

Смотрите фотогалерею «Роджер Уотерс разрушил «Олимпийский». Фото: Откат РУБЛЕВ

Как и ранее – проект великой группы неимоверно актуален. The Wall предлагает нам конкретный жесткий взгляд на нашу реальность. Человеку приходится бороться не только с собственными страхами, но и с окружающим миром, который в свою очередь с каждым днем захватывает нас все больше. Огромная стена метафор Pink’а символизирует изоляцию и заброшенность. Да и может ли быть иначе, если власти проявляют себя во всех аспектах нашей жизни? Государства выдумывают войны для усиления своей политической и экономической власти. Религии и идеологии учат, что непохожие на тебя люди весьма опасны. Даже женская, материнская власть, проявляющаяся в форме нежности и заботы, является очень точной иллюстрацией культуры авторитаризма. По сути, она просто выполняет свою социальную функцию, воспитывая нас в послушаемости с самого рождения, подготавливая к школе, где социум окончательно переварит личность “нового человека”.

Не все становятся рок-звездами как Pink, но каждый может в любой момент попасть в такое же безвыходное положение, как и он. Выстроив свою стену кирпичиками страха, мы обнаруживаем себя совершенно одинокими, скользящими по тонкой грани сумасшествия. Для всех без исключения наступает время борьбы с собственными червяками, и судить себя не иначе как (как главного паразита) именно диктатора. Если ты принял правила игры, то не можешь быть истинно жертвой.

Роджер Уотерс дал нам еще один раз повод для рассуждения над собой. Все, что происходит в мире - касается нас, каждого без исключения человека на планете Земля. Мы никак не можем отдалиться от этой сопричастности, хотя опять с наступлением сумерек закрываем уши и кутаемся в комфорт за нашей стеной, который есть только иллюзия. Иллюзия, позволяющая нам уснуть, чтобы хоть ненадолго забыть о страхе, который построил нашу стену.

http://kp.ru/photo/gallery/31379/

http://www.kp.ru/photo/gallery/31337/

Doors не сумели «зажечь мой огонь» в Москве.

kp.ru 9 Июля 2011, 21:43

Михаил СИНИЦЫН, Маргарита КАЛЬДЕРОН

В последние годы в России не иссякает возможность увидеть в концертных залах самых главных музыкантов в истории рока. 8 июля на сцену «Крокус сити холла» вышла легендарная рок-группа The Doors. Или, по крайней мере, в этом нас хотели убедить ее клавишник Рэй Манзарек, гитарист Робби Кригер и организаторы концерта, представившие музыкантов уже не как “Riders On The Storm” (именно под таким названием группа функционировала после своего соединения), а “The Doors, 40 лет без Джима Моррисона”. Попытки бывшего “дверного” барабанщика Джона Денсмора остановить их не увенчались успехом. Он не только отказался присоединиться к бывшим коллегам по группе, но и даже подал на них в суд, чтобы запретить использование названия “The Doors” в их выступлениях, однако Манзарек и Кригер продолжают использовать имя Джима и Doors в своих мировых гастролях.

В набитом до отказа зале можно было увидеть совершенно различных персонажей от старых рокеров и седеющих дипломатов до золотой молодежи, одетой в ногу с современными представлениями о бунтарских 60-х. То, что некогда означало отказ от веяний моды, социальных правил и устаревших традиций, сегодня приходит к нам в образе «ретро», представленным в витринах самых модных и дорогих магазинах города.
Группа начала играть сразу после третьего звонка, не дожидаясь опоздавших зрителей. “”The Doors”” открыли свое выступление песней «Roadhouse Blues», затем прозвучали известнейшие хиты «Break on Through», «Strange Days» (которую Рэй Манзарек почему-то посвятил Москве), «When The Music's Over», «Love me two times» «Alabama’s song», «Backdoor man» и «Five in one». Затем Манзарек представил публике следующую песню «Russian caravan», на основе «Spanish caravan», в которой Кригер всегда превосходно играл на акустике первую часть композиции Исаака Альбениса «Астуриас». Но вчера сложилось ощущение, что его гитара была расстроена, струны излишне перетянуты, а пальцы известного гитариста не были в ладу с ладами.

Тем не менее, волшебные звуки, извлекаемые из-под клавиш несомненного виртуоза Манзарека наполняли зал, и толпа, почувствовав возвращение потерянных эпох, хлынула к сцене. Впрочем, почему-то молодая аудитория чувствует ностальгию часто именно по тому времени, в котором они даже не жили. О них знают, скорее всего, только через романтизированные кинематографические постановки, повествующие нам о том, какие у людей были идеалы, побуждающие их жить и бороться за свою веру, что так контрастирует сегодняшними днями.
А, на сцене – игра в классики. Реинкарнация Джима Моррисона - Дэйв Брок. Те же сонливые движения, красивый тембр голоса, все как у Джима. Но это – конечно же, не он. Возникла мысль о том, что чувствовали люди, когда через некоторое время после смерти, скажем, Паганини или Шопена, появлялся подобный ему талантливый музыкант, исполняющий его великие композиции. Но, дело даже не в этом, вопрос в том, почему славные в прошлом музыканты не рискуют создавать что-то новое? Они бы могли показать публике, что не стоит уж слишком застревать в ностальгии по прошлому, ведь они могут эволюционировать, развиваться и, наконец, оставить мертвых в покое!? Рэй Манзарек, например до сих пор пишет новые песни, но почему-то не может обойтись без духа Джима. В этом новом «The Doors» все в порядке, но им явно чего-то не хватает. Ответ напрашивается сам собой, но все же это, прежде всего искренность, что ли? Вопреки своей монументальной песне и сделавшей когда-то The Doors знаменитыми – они не разожгли мой огонь, как смогли это сделать недавно Джон Фогерти и, как-то раз 85-летний Чак Берри. И, все потому что в них самих давно уже нет огня! Потому, что у них, как и у нас с Вами давно уже нет Джима! Попытка “воскресить” его тончайшей, практически не отличимой с балкона копией и отправить в турне – это несомненный коммерческий успех и полнейший моральный провал от которого музыканты, увы, видимо никогда не оправятся.
И неважно, сколько еще они попытаются “вернуть его” - его больше нет. Он живет в книгах поэзии и на виниловых пластинках. Именно там и надо искать встречи с ним. Удивительно, как люди уходя с концерта кавер-группы остаются довольными…в таком случае я не удивлюсь, если скоро на афишах появятся анонсы о концертах Джимми Хендрикса, Дженнис Джоплин, Джона Леннона, и публика обязательно придет, возможно, только потому, что искренне любит и помнит песни кумиров, потому что ассоциирует эти незабвенные мелодии со своей жизнью, будто смотрит в реальном времени свой собственный кинофильм. И, если это так, то в конце какого-нибудь трибьют-кавер-концерта вас вдруг захлестнет невыразимо тоскливой волной грусти, знайте: это, только что тень гения коснулась вас…

Фалькао: После "Спартака" мечтаю завоевать кубок Европы и стать лучшим бомбардиром, 15 апреля 2011, 13:29. Советский спорт. Автор: М.Кальдерон.

Фалькао. Фото: Михаил Синицын

Нападающий "Порту" Фалькао после победы над "Спартаком" в ответном матче ЛЕ со счетом 5:2 рассказал, что команда настраивалась на второй поединок точно также, как и на домашнюю встречу.
- Сложилось такое ощущение, что Порту победил, не показав и половины своих возможностей...
- Нет, мне кажется, что сегодня мы были осторожны с возможной игровой реакцией “Спартака” и никто в нашей команде не допустил мысли, что результат серии уже предопределен. Поэтому мы вышли на поле очень сосредоточенными и играли с такими же амбициями как в домашнем противостоянии, и в результате, также забили 5 голов.
- Вы были не очень заметны в первом тайме… В чем причина?
- Это правда. Я не очень часто получал мяч, всего пару-тройку раз его коснулся. В поисках контроля над игрой “Спартак” оказывал сильное давление на нас, ну, а потом, когда нам удалось забить стали открываться зоны в обороне москвичей, чем мы и старались воспользоваться, чтобы забить снова. Хорошо, что мне снова удалось забить
- В команде сейчас сложился прекрасный микроклимат, не так ли?
- Да, у нас хорошие отношения не только между южноамериканцами, которые составляют костяк команды, но и со всеми игрокам. Мы все знаем, чего хотим. У нас очень большое желание победить и оно проявляется до самого конца встречи, и мы знаем, что должны действовать таким же образом и дальше, чтобы выйти в финал.
- Какие у вас были личные цели перед игрой? Забить один гол, а быть может и три?
- Цель всегда победить, чтобы выйти в следующую стадию Лиги Европы, а если я смогу помочь команде с голами, то это меня тоже вполне устроит.
- Какая сейчас стоит задача перед “Порту”?
- У клуба очень ясные цели: победы в следующих играх на пути к финалу. Для этого надо очень спокойно и разумно действовать в каждой игре, как мы это сделали в двух московских сериях с ЦСКА и “Спартаком”.
- Каково сейчас ваше положение в Порту…Может быть этот солидный клуб станет для вас трамплином к какому-нибудь европейскому гранду?
Сегодня я думаю только о Порту, потом посмотрим, какое решение примет руководство, но я всем очень доволен здесь. Моя мечта завоевать кубок Европы и может быть, стать лучшим бомбардиром. Вот такие у нас амбициозные планы.

Фредди Гуарин: Сила «Порту» - в слабости соперника.Советский спорт. Автор: М.Кальдерон

Гуарин против Шешукова Фото: М.Синицын

Колумбийский полузащитник "Порту" Фредди Гуарин признался, что очень рад победе на "Спартаком" (5:2) и заявил, что команда в очередной раз показала высокий уровень футбола и продемонстрировала насколько она сильна.
- Поздравляю с победой! Вы, верно довольны игрой?
- Спасибо! Я очень доволен. Результат не может не радовать, мы удовлетворенны тем, что мы сумели позитивно использовать тот высокий уровень футбола, который демонстрировали вплоть до настоящего времени.
- Вы считаете это только благодаря общему высокому уровню вашей команды, или же противник был очень слаб?
- Я думаю, что мы сильны в слабости противника (улыбается). Талант и сила нашей команды заключается в том, что мы не пропускаем ошибок. У нас очень сильные нападающие – Фалькао, Халк, и каждый из нас может огорчить соперника. Поэтому я считаю, что победа – это скорее достоинство нашей команды, а не недостаток “Спартака”.

- Какая у вас была установка на эту игру?
- Главная задача - победить и выйти в полуфинал. К счастью, у меня снова была возможность забить гол и я ею воспользовался. Это радость для меня, сделать на поле то, что помогает команде играть более спокойно.
- Думаете ли вы о возможном португальском финале?
- Это, в принципе возможно. Не знаю, еще осталось провести два матча до финала и я считаю, что надо серьезно поработать и идти шаг за шагом к нему, а против кого играть не так уж и важно.
- Какова, по вашему мнению, роль южноамериканских футболистов в Порту?
- Да, в команде есть несколько южноамериканцев, и естественно наша дружба и единение выражается на поле…наше товарищество, наша семья в

EN TRES MINUTOS

Va paseando por la calle buscando una tienda o una cafetería en donde poder sentarse, para tomar una gaseosa fría, con escarcha, quitarse los zapatos para dejar ventilar los pies y sentir cómo laten al compás del acelerado corazón, primero fuerte y luego débilmente, débil, débil como muriéndose. ¿Dónde estarán las tiendas, los restaurantes? En esta parte de la ciudad no hay ni supermercados ni nada parecido. Duda pero lo confirma el ruido alrededor: todavía hay casas, es inevitable sentir el olor de la gente que camina a su lado.

Está soportando el movimiento convulsivo de las personas y sintiendo todo. Sabe qué es sentir todo. Una persona aparte es como una molécula de agua; reunida es un mar, pero uno bien revoltoso, con olas furiosas en continuo vaivén y siento que me voy a desmayar, que tengo una urgencia al baño y está a punto de creerse que está en el mar y puede depositar sus deshechos sin preocuparse. Siente igual estar parado como un imbécil en la mitad de la calle y en peligro, porque el semáforo ya cambió (está en amarillo) y en pocos segundos llegará el caudal de carros hasta él: siente igual estar saltando olas en una playa; igual estar esperando para entrar a un baño. Todo, al fin y al cabo, se siente igual. Hacer cualquier cosa es pesadez desde los ojos hasta los pies; todo es hormigueo viajando a través del cuerpo; todo, siempre, pica en la cara, hace que el cerebro se sienta hinchándose y den ganas de empezar por fin a diluirse.

Está poniendo en peligro la vida mirando a diestra y siniestra. A la primera no vienen carros. Desde la segunda cruzó uno por enfrente. Ha sonado algo estruendoso en su oído pero no ha podido localizarlo en el tiempo ni en el espacio. No sabe en dónde están los ruidos del pito, del carro al frenar en seco, el grito del mar y las caras de miedo de sus moléculas tan opacas, tan grises que parecen evaporarse; tampoco sabe en dónde habrá quedado un breve quejido suyo. ¿Dónde quedaron? Le resuena en la cabeza pero siente que todo –hasta los ruidos- se le está saliendo por el hilito de sangre que va manchando el pavimento y que se siente tan caliente. No ha logrado atinar si lo que ahora piensa es antes o después de este dolor tan inmenso que le recorre el cuerpo, tan parecido a esa sensación de toda la vida, igual a la sensación de estar vivo. Tal vez haya pensado que vivió como si estuviera muerto, o que la vida se siente igual a estarse muriendo.

O, más simple todavía, tal vez lo que pensó fue que si se podían saltar las olas, ¿por qué no saltar los carros?

Escena 2

Con sólo tronar los dedos de su mano derecha podía escaparse de las llamas que lo rodeaban. Sabía evadir las balas y embarazar mujeres con el sólo fuego de su mirada diabólica. Por eso le decían el Diablo, Satanás, el demonio que había tomado forma humana. Algunos decían que tenía pacto con el diablo, que le había concedido el don de la inmortalidad en la tierra a cambio de que le enviara millones de almas cuyos cuerpos hubieran sido cruelmente asesinados. Otros decían que era el diablo mismo que había decidido venir a la tierra a recuperar las almas que dios le podría robar. Por eso podría haber tenido cola y patas de cabra, pero nadie lo puede asegurar. Tal vez alguien en una noche bochornosa pudo ver el brillo de sus cuernos de fauno salvaje, pero sólo fue una corta impresión. Podía cruzar el Magdalena a lo ancho, de una orilla a otra sin respirar, río arriba o río abajo, sin importar que tan fuerte fuera la corriente. Varias veces lo atrapó la policiía y se escapó estando ya esposado, amarrado y hasta encadenado, rodeado de decenas de hombres armados que le apuntaban. Se podía simplemente evaporar en el aire frente a la mirada perpleja de todos.
La única forma de matarlo fue esperarlo dentro de la choza en la que vivía una de sus amantes, la preferida. Entraron a media noche y la encontraron ya acostada, con un hijo en la cama y el otro en las entrañas. Primero la violaron enfrente del niño. Luego mataron al niño, enfrente de la madre. Y luego la amarraron a ella para que pudiera contestarle al marido cuando llegara, y no sospechara nada. El llegó poco antes del amanecer. La llamó susurrando y ella le contestó en el mismo tono. Él entró y todos le cayeron encima. Uno lo agarró por el cuello, otro de los brazos y le echaron gasolina. Lo quemaron vivo, sin que pudiera hacer nada para salvarse de esta. Lo descuartizaron para mostrarlo en todos los pueblos en que aterrorizó y maravilló a todos.
Aunque algunos dicen que escapó en llamas y se botó al río para apagarse en las aguas mientras cruzaba a la otra orilla.
Pero nadie lo vio más.

Escena 1

Escena 1

Cuando entraron en la casa con antorchas y unas cuantas escopetas viejas, el pavor ya se había hecho tan fuerte en todos los que estaban dentro, que el cuerpo, por no poder temblar más, se había quedado paralizado. Mientras recorrían todas las calles del pueblo, se escuchaban sus gritos con consignas y unos pocos y sofocados gemidos de quienes iban atrapando y eliminando fulminantemente de un solo tiro. Consignas, el disparo, el gemido. Y unos gritos de mujeres llorando a sus muertos. Y el llanto de unos niños asustados por el alboroto y los gritos de sus madres. Cuando el alcalde se coló por la ventana ya no parecía un ser humano. Se veía como un alma en pena, de esas de los cuentos de espantos. Alumbraba su piel pálida y verde a la media luz. Entró y no pronunció palabra. Se le dejó entrar y esconder en uno de los armarios del cuarto principal. Golpes en la puerta. Silencio anterior a la muerte. El timbre en los oídos que anuncia un pronto desmayo. El mundo mediado por una pantalla blanca y brillante, barrera contra el mundo. El mundo no traspasa, los ojos no pueden verlo. Caras al otro lado de la puerta titilando al ritmo de las llamas que la leve brisa de la madrugada mueve caprichosa. Escopetas oxidadas por la humedad de todos los rincones de este pueblo fértil, de lluvias todo el año sin descanso. Unos cuantos pasos hacia el frente y ya están dentro de la casa. Buenas noches, por acá no se habrá metido un bandido, prófugo de la justicia? Aquí no hay nadie que no sea de la familia, sargento, si quieren, pasen y revisen. Las sombras se mueven por las paredes, suben y bajan del suelo al techo y al revés. Se hacen grandes en el centro de las paredes, luego pequeñas en los rincones. Susurros, golpes de botas contra el piso, pasos pesados de hombres bien alimentados. Un olor a gasolina se apodera de la casa. Gasolina mezclada con sudor. Sudor mezclado con sangre. Han disparado desde lejos a sus enemigos, pero la muerte se les ha ido pegando a la piel. En la penumbra sólo se perciben ojos abiertos de pupilas dilatadas, fosas nasales muy abiertas también que aletean tratando de capturar oxígeno entre la humedad. Revisan debajo de las camas, en las alacenas de la cocina, en muchos de los armarios. No hay nada, mi sargento, la casa está limpia. Discúlpenos señora, por las incomodidades. Ojalá no tengamos que volver, usted sabe…

Se van.